Легенды Черного капитана
К 255-летнему юбилею Дениса Давыдова
Знаменитый человек, чьи подвиги в минуты величайшей опасности для его Отечества вполне достойны удивления; что имя его, украшая самую блестящую и вместе почетнейшую страницу русской истории, передастся в позднейшие века.
Вальтер Скотт о Денисе Давыдове
Его жизнь напоминала факел, горящий так ярко, что света и тепла хватало очень многим и на очень долго. Он был настоящим патриотом, настоящим офицером и настоящим русским – Денисом Давыдовым.
О необыкновенной жизни знаменитого гусара написано очень много, причем многое писал и сам он – великолепный поэт, прозаик, военный аналитик, теоретик и историк. К его 225-летию со Дня рождения можно лишь заострить внимание на неких базовых остановках и крутых поворотах его примечательной судьбы, умножившей славу нашего Отечества.
Благословение на офицерство
Будущий герой войн и ловелас родился 16 (27) июля 1784 г. в семье знатного московского дворянина, командира Полтавского легкоконного полка, бригадира Василия Денисовича Давыдова. Любопытно, что одним из имений Давыдовых было Бородино, где впоследствии сражались русские полки, а дворянский дом, пошел на строительство редутов.
В детстве мальчишка грезил военной карьерой, что не ушло от проницательного ума Александра Васильевича Суворова, гостившего у Давыдовых. Он сказал смышленому недорослю: «Ты выиграешь три сражения». Именно позиция генералиссимуса повлияла на решение родителей отдать сына полкэстан-дарт-юнкером в Кавалергардский полк.
В 1801 г. корнет Давыдов уже блещет остроумием и дерзостью, за что отправляется в Белорусский гусарский полк, а после – в лейб-гвардию. Так состоялся Денис Давыдов – офицер.
«Имя мое во всех войнах торчит, как казацкая пика»
Так кратко описал свою карьеру сам гусар-партизан. Но до начала его партизанской карьеры Денису Васильевичу пришлось поучаствовать во всех войнах, который вела Россия в те годы. В действующую армию он буквально напросился. В январе 1807 г он получил боевое крещение при Вольсдорфе: будучи в передовой цепи, Давыдов смело повел ее в атаку на французов и, увлекшись наступлением, едва не попал в плен. За смелые действия он получил свой первый орден – святого Владимира 4-й степени. Потом были сражения под Прейсиш-Эйлау, Гутштадтом, Деппеном, при Гейльсберге и Фридланде.
В 1808 г. Давыдов вместе с Багратионом, командовавшим дивизией, отправился на русско-шведскую войну, в составе авангардного отряда Я.Кульнева, говорившего бывало, что «матушка Россия тем и хороша, что в каком-нибудь уголке ее да дерутся». Вместе с Кульневым Давыдов участвовал в походе на север Финляндии, затем в знаменитом переходе по льду Ботнического залива на Аландские острова к берегам Швеции, где с кавалерийским отрядом захватил остров Карлоэ.
В 1809 г Давыдов уже на берегах Дуная участвует в войне с турками: во взятии Мачина, в сражениях под Гирсовым и Рассеватом, в осаде Силистрии, в деле под Шумлой…
Войну с вторгшимся Наполеоном Денис Васильевич встретил в чине подполковника Ахтырского гусарского полка, который участвовал в жарких оборонительных боях.
«Ахтунг, партизанен!»
Незадолго до Бородинского боя Давыдов обратился к Багратиону с просьбой следующего содержания: учитывая непрочность коммуникаций французской армии, разрешить ему организацию партизанских набегов в тыл противника при поддержке населения. Он просил дать ему в распоряжение 1000 кавалеристов, но «для опыта» ему дали лишь 50 гусаров и 80 казаков. Это был, по сути, проект диверсионной войны.
Он получил благословение и в нем не ошиблись – уже первый рейд у Царева-Займища принес впечатляющие результаты. Неожиданное нападение стоило французам огромного обоза. Отбитое оружие было роздано крестьянам. Так поднималась «дубина народной войны», которую Давыдов усиливал огневой мощью – вскоре у Давыдова появились многочисленные последователи.
Тактика партизанских действий заключалась в том, чтобы избегать открытых нападений, налетать врасплох, менять направление атак, нащупывая уязвимые места противника. Гусарам и казакам помогала тесная связь с населением: крестьяне служили им лазутчиками, проводниками, сами принимали участие в истреблении французских фуражиров.
Давыдов что называется «наглел». Объединившись с отрядами Фигнера, Сеславина и Орлова-Денисова, под Ляховым он атаковал и взял в плен двухтысячную колонну генерала Ожеро. «Победа сия тем знаменита, – отметил Кутузов, – что в первый раз в продолжение нынешней кампании неприятельский корпус положил перед нами оружие».
4 ноября под Красным Давыдов взял в плен генералов Альмерона и Бюрта, много других пленных и большой обоз. 9 ноября под Копысем он уничтожил кавалерийскую базу, 14 ноября под Белыничами разгромил крупный Отряд, а 9 декабря вынудил австрийского генерала Фрелиха сдать ему Гродно. Именно неведомая в Европе «партизанщина» придала Давыдову романтический ореол и прозвище «Черный капитан».
«Вы себе не можете представить, как сердца англичан и в особенности мое, – ответил в письме Вальтер Скотт Черному Капитану, – сильно сочувствовали Вам; мы все с надеждой и страхом, вследствие событий решительных, мысленно перенеслись на Ваши биваки, покрытые снегом, и радовались от полноты сердца исходу Вашего победоносного поприща».
«В Европе саблями бряцая!»
После переноса военных действий на территорию Европы, отряд Давыдова влился в состав регулярной армии, но продолжал действовать по привычке – на собственный страх и риск. Без разрешения генерала Винценгероде Давыдов предпринял набег на Дрезден. С пятьюстами кавалеристов он появился под стенами города и разложил огромное количество костров. Французы были в заблуждении, а Давыдов начал переговоры и добился капитуляции 5-тысячного гарнизона генерала Дюрюта. Но командир корпуса за самовольство отстранил Давыдова от должности и даже хотел отдать его под суд. Но его оправдали.
Получив под свое начальство два казачьих полка, он участвовал в походе к Рейну, в «битве народов» под Лейпцигом. В начале кампании 1814 г. Денис Давыдов командовал Ахтырским гусарским полком, находился в авангарде Силезской армии Блюхера, за отличные действия в бою под Бриенном произведен в генерал-майоры. В Париж он вступил во главе гусарской бригады. Однако войны заканчиваются, и тоскующий по авантюрам и засадам Давыдов отправляется в отставку, где его ждут новые сражения – эпистолярного жанра.
Гений слога и рифмы
Он с детства писал стихи, и его талант оттачивался стремительно. Как знать, но не исключено, что и он мог войти в плеяду русских поэтов «золотого века». А может быть, и вошел?
Давыдова прославили его сатирические басни «Голова и ноги» и «Река и зеркало», весьма модные в те годы. Но в большей степени в историю русской литературы Давыдов вошел как создатель жанра «гусарской лирики», отличной по своей тематике и поэтике от традиционной батальной поэзии. Его стихи – своего рода лирический дневник русского офицера, показывающий его в обстановке военных будней и «подвигов на гражданке» – «Песня старого гусара», «Гусарский пир», «Полу-солдат», «Бородинское поле», «Призыв на пунш». Писал гусар и романтическо-эротические произведения.
Не менее популярной была и проза Давыдова, часть которой занимала мемуаристика «Встреча с великим Суворовым», «Встреча с фельдмаршалом графом Каменским», «Воспоминание о сражении при Прейсиш-Эйлау», «Тильзит в 1807 г.», «Переписка с Вальтер-Скоттом».
Есть в его творчестве и сугубо специальные военные работы, показывающие Давыдова, как опытного военного аналитика и теоретика. «Опыт теории партизанского действия», «Дневники партизанских действий» и «Записки о польской камлании 1831 г.», «Мороз ли истребил французскую армию» изучались и изучаются по сей день спецслужбами всего мира.
Кавказ и Польша: война продолжается.
Участие Давыдова в кавказских войнах и подавлении польского бунта не слишком афишируются. Не хотела советская историография и не слишком хочет и нынешняя, воспевать подвиги, которые сегодня «национальные элиты» некоторых уже независимых государств трактуют как «оккупацию». Но сам Денис Васильевич горячо приветствовал ведение тех войн и не без удовольствия участвовал в них – он был сыном империи, а не носителем мелких национальных комплексов.
Много говорилось о том, что на Кавказ он попал из-за своих связей с декабристами. Но человек, знакомый с историей той государственной заразы, прекрасно понимает, что так или иначе с декабристами был связан весь высший свет.
Свидетельств прямого участия гусара-партизана в бунте не найдено, зато найден его решительный отказ вступить в «масонскую братву», стараниями которой наверняка он и превратился вдруг, сам того не ведая, в «будителя свободы».
На Кавказ он ехал радостно, потому что ехал к другу-генералу Ермолову. Но будучи человеком прямым, он оставил «тыловым крысам» свою едкую эпиграмму:
Мы несем едино бремя,
Только жребий наш иной:
Вы оставлены на племя,
Я назначен на убой…
Однако воевал Давыдов умело и качественно – как он умел. Его отряд составленный из девяти рот пехоты, конной артиллерийской бригады, 150 казаков и 600 конных грузинских ратников-ополченцев, в долине Мирака нанес сокрушительное поражение персидской коннице Гассан-Хана.
Впоследствии Давыдов был раздражен, что командующий Паскевич направил его не в пучину боевых действий, а на организацию пограничной охраны в Адербиджан, где он лично не раз участвовал в схватках с горцами. Вальтеру Скотту он подарил отбитое в боях оружие.
После Кавказа долг позвал его в Польшу, охваченную антироссийским бунтом. Его горячо приветствовали в войсках. Давыдов получил Финлядский драгунский полк и три полка казаков. С этим отрядом он взял Владимир-Волынск и навел порядок в крае между Вислой и Бугом.
В конце апреля 1831 г. в «Русском инвалиде» и в других петербургских газетах печаталось, например, вот такое сообщение с военного театра: «Генерал-майор Давыдов, получив сведения, что генерал Дверницкий оставил во Владимире особую команду со многими офицерами и старшим адъютантом своим, для возбуждения мятежа в Волынской губернии между Бугом и Стыром, поспешил усиленным переходом к Владимиру. Перед самым городом передовые разъезды наши встречены мятежниками в числе до 1000 человек и отступили за одну версту от города. Вскоре прибыл туда Донской казачий полк командовавшего авангардом нашим, полковника Катасанова, стремительно ударил на мятежников и вогнал их в город, где они. засев в домах и церквах. открыли сильный ружейный огонь. «Между тем генерал-майор Давыдов, вскакав в город с полками Киреева и Финляндским драгунским, окончательно овладел городом и довершил поражение мятежников».
Между тем, поляки стали поливать Давыдова грязью и распространять слухи и небылицы о его жестокости и кровожадности, В своем походном дневнике Давыдов записывал по этому поводу:
Поляки, почитая меня жестокосердным, трепетали при имени моем. Я с намерением рассеивал эти слухи…
Давыдов продолжал воевать с усердием и вскоре под Будзинским лесом победил своего противника еще по 1812 г. – генерала Турно. Успехи Давыдова были оценены и на него посыпались награды.
Отставка, смерть и Вечная память
Уйдя в отставку в 1832 г. Денис Васильевич поселившись в деревне Верхняя Маза Симбирской губернии, где увлекся исключительно литературным трудом. Однако приближающаяся годовщина Бородинского сражения заставила его заняться делами общественными – он предложил перенести прах своего командира Багратиона на Бородинское поле. Давыдов должен был сопровождать гроб полководца, но не смог этого сделать по состоянию здоровья.
Скончался Денис Васильевич 22 апреля 1839 г. в возрасте 54 лет…
О нем помнили всегда. Прах Давыдова был перенесен в Москву. К 100-летнему юбилею Отечественной войны, 26 августа 1912 г. имя Давыдова было пожаловано Ахтырскому гусарскому полку. Во многих городах есть улицы его имени.
В 1962 г. на фасаде дома № 17 по Пречистенке была торжественно открыта мемориальная гранитная доска с изображением вдохновенного лица поэта и прославленного партизана. В Москве, возле златоглавого Смоленского собора Новодевичьего монастыря, над его могилой установлен бюст из черного гранита. И сюда приходят все, кто знает и помнит ПОЭТА-ВОИНА, ПАРТИЗАНА, ПАТРИОТА, ГЕРОЯ, чья жизнь была посвящена Родине. а ее славные страницы прямо, косвенно и символически связались в неразрывное целое в том числе и с нашей Южно-Русской Землей.
И разве 225-летие Дениса Давыдова не замечательный повод для того, чтобы во всех градах и весях этой Земли найти, вызволить из плена забвения десятки, сотни, тысячи славных имен наших соотечественников, свидетельства знаменательных событий и памятники нашей истории?
Разве не стоит это сделать прямо сейчас – для успокоения нашей совести, во Славу Отечества, в назидание современникам и потомкам?
Виктор Шестаков, газета Русская Правда
(№15-16(199-200), 2009 год)
